Февральское утро

Наши спонсоры:
Двери технические межкомнатные монголия цены input-doors.ru.

Февральское утро

Воскресное февральское утро взошло над городом. Солнце, наконец пробившись из-за свинцовых туч, по-утреннему радостно засияло на небе, и снег подтаял. Человек шел по скользкой дороге к автопарку. Его ждал очередной рабочий день, не несущий ему ничего нового и примечательного. Старый, подмерзший мотор долго не хотел заводится. Он натужно кашлял и ворчал спросонья, всем своим видом давая понять, что воскресным утром он намерен остаться на месте и бездельничать. Но вот все-таки разбуженный, он нехотя, но довольно ровно загудел.

. . . . . . . . .

Прошли два часа работы. Было сделано пять рейсов. Места почти все заполнялись или сразу или походу, но все же было видно, что в выходной день москвичи предпочитают оставаться дома, не рискуя путешествовать по гололеду.
Подъехав к станции, маршрутка остановилась. Водитель заглушил мотор, закурил. Решил подождать, пока наберется полная.
Резким, даже слегка нервным движением кинул пачку за руль. Прислонился к стеклу. Есть люди, которые могут быть удовлетворены своей жизнью, если она в меру благополучна и, как говорится, «спокойна и размеренна», но этот человек был не такой. Нельзя сказать, чтобы он не любил водить и не любил машину. Он ездил с восемнадцати и прекращать это занятие не собирался, но все же его уже начинало тошнить от тупого хождения по кругу – курсирования по одним и тем же маршрутам. Он-то знал не понаслышке – бывает работа и похуже, и потяжелее, но он мог поклясться, что, когда он ходил дальнобоем, и дышалось как-то легче и душа радовалась, когда встречал знакомые леса и поляны, тоже наверное виденные им сто тысяч раз как и эти все поганые ларьки, но они как друзья после долгой разлуки всегда казались особенно новыми, свежими и близкими. Маршрутка же совсем другое дело. Он ушел из дальнобоя, чтобы зажить поспокойней, да где уж там! Одни нервы, крики, да и только, а если и не нервы, то вот такая вот пресная кислятина! Одно иногда спасает – с людьми поговоришь, с пассажирами. Он тебе душу отведет расскажет, и ты ему о наболевшем вывернешь. Взаимная польза или двусторонний психотерапевт за 12 рублей.

Места в маршрутках разделены по разному, и подчас крайне неудобно. Если вы сидите в хвосте (билеты третьего класса) вам будет очень проблематично пробраться к выходу. Места со смежными с водителем спинками также имеют недостатки – вас постоянно беспокоят, вы передаете деньги, сдачу и крутитесь как белка в колесе. И лишь места посередине салона всегда пользуются первейшим спросом.
Дверь отъехала в сторону, и в маршрутку влез первый пассажир. Точнее пассажиры. Парочка влюбленных, нарядно и модно одетых, по-видимому, направлявшихся в кино или тому подобное, проникла внутрь. Испытывая радостное предвкушение приятной поездки на удобных местах (салон пока пустовал) и в приятной компании (как я сказал их было двое) влюбленные окинули свой взор на два вакантных места посредине салона, расположенных не далеко от выхода и в тоже время достаточно далеко от денежного пути «от пассажиров к шоферу». И как велико было их разочарование, когда одно сидение оказалось непригодным – на нем имелось небольшое, но значительное озерцо, по-видимому натекшее с чьих-то сумок или куртки. Молодой человек что-то страстно зашептал девушке на ухо. Она, капризно задирая носик, что-то возражала, тоже на ухо. Всю эту картину наблюдал шофер в зеркале. Наконец на «семейном» совете было решено пройти в хвост и обосноваться там. Усевшись на места и тут же обхватив друг-друга руками, они стали громко и необычайно долго целоваться. Шофер усмехнулся в усы и снова закурил.
Спустя пару минут дверь снова растворилась, впустив в недра маршрутки нового пассажира. Но открылась она не сразу – вначале кто-то за запотевшими стеклами долго ходил взад и вперед вокруг машины, проверяя номер и пункт назначения рейса, затем же так же долго возился с ручкой и наконец открыв ее победно взвизгнув прыгнул внутрь. Этот кто-то был блондинкой, ярко и умело накрашенной, что называется заметной, в норковой шубе, средней паршивости, с массивными золотыми побрякушками. Оглянувшись по сторонам, она уже хотела приземлится на выше описанное место, однако по уже указанной причине место было не пригодно для ее сверхтонких и ультра дорогих брючек. Место рядом с болотцем, также не понравилось ей – вероятность случайно коснуться лужи была велика. Усевшись напротив молодежи блондинка осуждающе и в тоже время слегка испуганно смотрела на целующихся.
Маршрутка постепенно заполнялась. Подошел толстяк, в длинной дубленке, с красным лицом и густыми усами и, поворчав, плюхнулся на соседствующее с лужей место. Его массивный зад занимал не одно, а потора места, и поэтому, чтобы не промокнуть тучный господин был вынужден находится в полувисячем положении.
Вошли две старухи и, долго морща носы и пуская по лбу барашков, глядели на намокшее место. Зашли женщина с ребенком лет четырех, сразу подбежавшим к «пруду» и, норовившим наверное нырнуть туда, но был вовремя схвачен за шиворот.
Вскоре осталось уже всего три места: смежное поспинно с водителем, в конце и мокрое.
Вошла немолодая супружеская чета. По-видимому с рынка, потому как они были нагружены разнообразными пакетами и сумками с провиантом, закупленным на всю неделю. Видя неизбежность расставания они окинули друг-друга взглядами полными страдания и невысказанной любви и молвив на прощанье великое и неизменное: «Ну ладно…» разошлись по разным концам, сразу же забыв друг о друге: муж вытащил из кармана газету, жена же стала ковыряться в сумках, проверяя ничего ли не забыли купить, и много ли гнилой картошки им подсунули. Надо отметить, что это был типичный образец в меру счастливой в меру несчастной семьи нередко рисуемый в фильмах и книгах. Муж, высокий, худощавый, в больших роговых очках, с плешью, между курганом жиденьких седоватых волосенок. Возможно инженер или научный работник, или… ну короче говоря на заводе рабочим не работает. Руки мягкие, холеные. Жена – маленькая, толстая, живая. Она постарше его и полностью взяла его в свои маленькие коротенькие руки. В душе она считает себя героиней, женой генерала, космонавта, или великого писателя, терпящей муки и лишения, но все равно стойко переживающей удары судьбы, и не жалующейся ни на что, хотя и это неправда – она каждый день звонит подруге и ругает мягкость и слабость мужа, не сумевшего выбить на работе повышение, и жалуется на свою загубленную жизнь. И тем не менее…
Все напряженно ждали. В маршрутке повисла медленная и тягучая, как кисель, тишина. Даже влюбленные перестали целоваться, блондинка скорбить над поломанными об ручку двери ногтями, а ребенок перестал плакать - все ждали. Шофер докурил. Закрыл окно. Повернулся и оглядел салон. Шумно вздохнул, не менее шумно выдыхнул, завел машину. Вдруг перед уже тронувшейся маршруткой кто-то прошмыгнул. Скрипнули тормоза. Дверь растворилась.
- Ты чё, …, глаза дома забыл? – рявкнул водила – не видишь, …, куда прешь?
- Прости шеф – торопился – улыбнувшись, оправдывался парень.
- Ладно, залезай!- примирительно сказал шофер и отвернулся.

Парень запрыгнул внутрь и хлопнул дверью. Все замерли. Лица напряглись и окаменели, как базальтовые. Казалось бы даже не заметив лужи, плюхнулся на сиденье и, чему-то улыбаясь, уставился в окно. Краснолицый усатый толстяк, его сосед, посмотрел на него с нескрываемым уважением, парочка взволнованно переглянувшись вновь стала целоваться, а высокий худой мужчина в роговых очках - инженер или научный работник, на миг отлепив глаза от газеты, крякнул и, покачав головой, тихо сказал, грустно улыбнувшись: «Да-а-а, прямо как я в молодости…»

Дата: 17 февраля 2010