ИЗ ДНЕВНИКА ПРОВИНЦИАЛКИ

ИЗ ДНЕВНИКА ПРОВИНЦИАЛКИ

Я не знала, что мне делать. Чувств, переполнявших меня было так много, а сердце колотилось так бешено, что мне казалось, будто я вот-вот потеряю сознание. Мне было тяжело дышать. Нутро мое все равно как сжалось все и застыло. Минуту или две мы стояли друг напротив друга: я – не двигаясь, как истукан, он – в некотором замешательстве. Один шаг и он уже рядом.
Взяв меня за плечи, он сказал:
- Не нужно так нервничать. Я уйду, и мы обо всем забудем.
Он повернулся и направился к выходу. В этот момент все изменилось. Я была немного не в себе, почти уже не нервничала. Мне стыдно признаться даже самой себе, но куда-то отступила настоящая «я»; теперь все во мне подчинялось лишь природному порыву. Да.
И уже в прихожей, одеваясь, незнакомец услышал то, что произнесла другая «я»:
- Подождите. Извините меня. Я просто … немного растерялась.
Эти слова, словно, избавившиеся от силка, птицы, вырвались откуда-то из глубины. Пара минут, и мы уже в соседней комнате. Кровать уже разобрана, и я прошу его помочь мне справиться с его рубашкой – пуговицы на ней такие маленькие, что мне не хватает терпения расстегивать их. В тот момент я подумала, что проще сорвать их. До сих пор не могу понять, почему я этого не сделала.
Каким-то невидимым магнитом мое тело притягивалось к нему. Возможно, я хотела, чтобы все это скорее закончилось. А, может, желала его так же сильно, как он меня. В этом стыдно признаться, но так оно и есть, наверное.
Те несколько минут, которые мы потратили на избавление от одежды, казались долгими, и меня посетила мысль, что мне просто необходимо прижаться к нему, прижаться настолько сильно, чтобы почувствовать всю мощь этого тела. Оно не было рельефным и тренированным, но было от природы крепким. И мне была нужна его сила сейчас, немедленно.
О, да! Мы друг друга поняли. Нам не нужны были прелюдии и ласки, они были бы лишними. Он сделал так, как я того хотела (хотя, должно было быть все наоборот). Того же, видимо, желал и он. Вся та сила, которую я жаждала получить всю без остатка, обрушилась на меня сразу. Он вошел в меня без церемоний, грубо. Я, возможно, даже вскрикнула, но сильно прижимая его к себе, дала понять, что он на верном пути. Еще раз, еще и еще! С каждым вырывающимся у нас стоном сила его росла и передавалась мне.
Было странно: я получала огромное удовольствие от того, что раньше казалось мне неприличным и безнравственным, и от того, что, в силу обстоятельств, я должна была оказывать эту услугу другим. Мне даже показалось, что ему было приятно доставить мне удовольствие.
В этот вечер – вечер моего «дебюта» – я уснула, на удивление, рано, как только за моим первым клиентом закрылась дверь. Я не чувствовала никаких угрызений совести, жалости к себе или обиды. Я была расслаблена и спокойна. Напряжение последних нескольких дней отступило. Все оказалось гораздо проще, чем я думала. Ведь это естественная потребность организма. Так что же плохого в том, чтобы утоление этой потребности приносило бы мне доход?
Я даже не стала забивать себе этим голову. Я просто уснула. И проспала крепко почти до двенадцати часов следующего дня.

* * *
Господи! Как все это мерзко. Мерзко, грязно и отвратительно. Не знаю, пошла бы я на это, если бы знала, что будет так тяжело. С каждым днем все хуже и хуже.
Ну что вот им, мужикам, надо? Дома жена, дети. И жена – вряд ли уродина. Ведь сам такую выбирал. Бегал за ней, небось, несколько лет, пока она его к себе не допустила. Потом женился на ней, дети появились. А от этого еще счастливее стал. Получил, в общем, что хотел. Так что ж теперь ему надо? Кабель! «Свежачка» ему захотелось. Хрен старый.
А вот интересно, когда он свой морщинистый зад ко мне притаскивает, догадывается ли он, что если бы не его деньги, ни я, ни любая другая, даже в его сторону не посмотрела бы? Догадывается ли он о том, как противны мне его прикосновения, ласки? Он, наверное, до сих пор уверен, что доставляет мне сказочное удовольствие.
Хотя, вряд ли. Плевать ему на меня, на жену, на всех. Все равно, в какую дырку пихать.
Да если бы он (да и все ему подобные) знали, насколько омерзительны они. Когда они беспардонно шарят по всему телу, хватают так по-хамски, вульгарно, - аж тошнит. Потом в шею дышат, пыхтят с отдышкой. Пыхтит, пыхтит, а ты потом лежишь, как верблюдом оплеванная. И рассказывай ему, какой он потрясающий, какое неземное удовольствие он мне доставил. Животное. По-другому не назовешь.
А лишь закроется за ним дверь, как все выплескивается наружу.
А что мне остается делать?
Почти каждый вечер я сижу в душе и рыдаю. Я не обливаюсь кипятком и не обжигаю себе кожу, как показывают в фильмах. Просто, плачется, действительно, лучше в душе. Может, шум воды так действует? Так сказать, очищает душу от грязных эмоций.
Самое обидное, что и поговорить-то не с кем. Вот и плачу по вечерам, как дура. Кого волнуют чужие проблемы?
Он платит. Работай.
Понимаю, сама знала, на что шла. Но привыкнуть к этому невозможно.

Дата: 18 февраля 2010