КУЛОН

КУЛОН

Гроза застала Марину и ее шестилетнего сына Ваню посреди Шаболовки, куда они поехали, чтобы заложить в ломбарде кулон на золотой цепочке. Нерадостное настроение лишний раз подчеркнул сильный ливень, обрушившийся на Москву. Не добежав от трамвайной остановки до помещения, они нашли убежище под раскидистым тополем, более-менее защитившим их от того, чтобы не промокнуть до нитки. Марина с грустью смотрела на потоки воды, смывающей пыль с вмиг опустевшей улицы. Ваня прижимался к ней, обхватив ее за руку.
Неожиданно Ваня отпустил ее и выбежал из-под кроны дерева, направившись к дороге.
– Ваня, стой! Ты куда?! – закричала Марина. – Ты же весь промокнешь! Вернись сейчас же!
Но ребенок, не обращая внимания на мать, добежал до тротуара, сел на корточки и принялся что-то на нем изучать.
– Ваня! Я кому говорю – вернись?! Ну, держись засранец! – выругалась Марина, вынужденная выйти из прикрытия, где так хорошо было грустить, глядя на дождевую стену. Но, милая грусть тут же сменилась на материнскую рассерженность.
– Ты что творишь, оболтус? Ты ж заболеешь весь! – Марина подошла к сыну.
– Мам, смотри, – не обращая внимания на ее сердитый тон, попросил Ваня. Марина взглянула туда, куда указал ей сын, и увидела… рака. Обыкновенного живого рака, невесть откуда взявшегося фактически в центре Москвы,
и теперь упорно двигающегося к одному лишь ему известной цели.
Марина слегка удивилась – не лягушка ведь какая-нибудь появилась в дождь на тротуаре – но удивляться под проливным дождем не самое приятное занятие. Надо вернуться к тополю, где было еще довольно сухо.
– Ну, да, ну, рак… – Марина, слегка смягчившись от увиденного, взяла сына за плечо. – Ладно, посмотрел, теперь пошли. Совсем промок. Заболеешь ведь, да и я с тобой. Рак нас лечить будет? Вставай, давай!
В этот момент у себя за спиной Марина услышала оглушительный треск и, оглянувшись, увидела как здоровенный сук, отломившись от тополя, рухнул точно на то место, где еще несколько секунд назад она с сыном укрывалась от дождя. Внутри у Марины все похолодело. Подкосились ноги. Перекрестившись, она села на корточки рядом с сыном, через плечо смотревшего в сторону тополя.
– Сломалось дерево, – спокойно констатировал ребенок и вновь переключил внимание на рака. – Мам, а откуда он?
– Кто? – Марина никак не могла придти в себя от только что увиденного. Она позабыла тут же и про ливень, и про то, что они промокли, и про то, для чего она вообще приехала на Шаболовку, продолжая смотреть в сторону дерева широко открытыми глазами, с ресниц которых дождь смывал тушь, размазывая ее по щекам темными разводами.
– Ну, мам, ну, этот, ну, рак.
Марина посмотрела сначала на Ваню, словно не понимая – о чем он? Потом обратила внимание и на рака, устало перебирающего свои клешни. Она осторожно взяла его за жесткий панцирь и подняла его до уровня глаз, чтобы лучше разглядеть. Рак активно замахал клешнями, пытаясь – толи поприветствовать, толи напугать. Черные бусинки глаз. Вращающиеся усы-антенны.
– Действительно, откуда ты тут взялся?..
– Может, он из кастрюли убежал? – предположил Ваня.
– Ну, как в «Русалочке».
– Может быть, может быть… – улыбнулась Марина.
– Мам, давай его себе заберем.
– Кого? Рака? Зачем? Чтобы дедушка его как-нибудь под пиво пустил? Нет, этот рак, по-моему, достоин лучшей участи. Тем более, за нами должок, а долги, сынок, надо возвращать. – Марина оглянулась на тополь с лежащим рядом огромным суком, потом перевела взгляд на находящийся чуть дальше ломбард и добавила: – Не всегда, правда получается. Ладно, малыш, я, кажется, придумала. Вот, кстати, и трамвай.
На остановку подошел трамвай №26, идущий в сторону Загородного шоссе. Марина взяла сына за руку.
– Побежали!
Они запрыгнули в трамвай и прошли в заднюю часть вагона. В одной руке Марина держала руку сына, в другой – ничего непонимающего ошалевшего рака. Присесть, как всегда днем, было негде, но на задней площадке довольно свободно. Вера с Ваней насквозь промокли. Под ногами лужица. Окружающие почему-то не такие мокрые. В руках большинства зонты. В руке Марины – рак. Некоторые, не скрывая любопытства, смотрели на них. Какой-то парень решил сострить.
– Девушка, а у меня как раз пара бутылок пива имеется.
– А у меня дурное настроение, – отрезала Марина.
Сидящая лицом к ним женщина средних лет надменно ухмыльнулась и отвернулась к окну.
– «Алексеевская больница», – объявили по громкоговорителю.
– Пошли, – Марина подтолкнула Ваню к выходу.
Выйдя из трамвая, мама и сын направились к пруду. Они присели на корточки на песчаном отрезке берега возле самой воды.
– Ну, что, друг? Пора, наверное, прощаться… – Марина слегка коснулась пальцем шевелящихся усов. Ваня сделал то же самое. Рак в ответ растопырил клешни. – Теперь мы в расчете. И знаешь… – Марина смахнула с ресниц затерявшуюся среди дождевых капель слезинку. – Спасибо тебе.
Марина положила рака на песок и тот, повинуясь природному инстинкту, заторопился к воде. Спустя полминуты он исчез. Женщина с ребенком какое-то время еще смотрели на воду, словно ожидая, что рак за чем-нибудь вернется. Не вернулся.
– Мам, а он не утонет?
– Нет, малыш, не утонет, – улыбнулась Марина, – а, вот, мы если и не утонем, то точно заболеем. Поехали домой, напою тебя горячим молоком.
– Домой?
– А то куда же?
– Ну, мы же куда-то ехали. Теперь что – не надо?
Марина раскрыла висящую сбоку сумочку. Достала оттуда кулон на золотой цепочке. На кулоне изображен знак Зодиака. Рак.
– Надо же… – пробормотала Марина. – Нет, малыш, не надо. В первый раз что ли. – Она повесила цепочку с кулоном на шею Ване. – Твоя, в общем-то, вещь. Носи. Ты же у нас Рак по гороскопу.
– Кто я? – удивился мальчик. – По какому гороскопу? Это что такое?
– Пошли. Потом когда-нибудь объясню.
– Мам, почему потом? Объясни сейчас. Что такое гороскоп?
– Ну, давай хотя бы до дома доберемся. Согреем молока…
– Лучше какао.
– Хорошо – какао. Сварим какао, и я тебе все объясню. А то на нас сухого места нет. Вставай!
Они поднялись и пошли на остановку.
Ливень почти прошел и лишь редкий дождик отбивал свою грустную мелодию по поверхности городского пруда…

Дата: 30 марта 2010