Вслед за Такеши

Вслед за Такеши

 

Вслед за Такеши Китано градус модного экранного зверства подхватили два корейских гения —Ким Ки Дук и Пак Чхан-ук. «Береговая охрана», «Плохой парень», «Остров», «Весна, лето, осень, зима... и снова весна», «Трилогия мести»... И у того, и у другого за жестокостью стоит невероятная мощность жизненной силы и любовь. Их герои режут друг друга и лупят молотками не потому, что этого ждут на кинофестивалях, а потому что им иначе никак. Слова пусты, секс грязен, для любви остались только зрение и боль. Восточное кино тем и берет, что здесь нужно видеть и ощущать помимо явного что-то еще, недоступное.

В конце нулевых истязавшие зрителя экранным насилием авторы зашли в тупик и стали искать новые выразительные способы. И Китано, и Ким Ки Дук неожиданно впали в рефлексию по поводу своего творческого кризиса. И весьма успешно: кимкидуковский «Ариран» даже взял в прошлом году главный трофей второй по важности каннской программы «Особый взгляд». Кризис обернулся увлекательным performance art, выразительно снятым самим Кимом на Mark II без съемочной группы. Полтора часа модный некогда режиссер брюзжит про несостоявшийся проект с Уиллемом Дефо, предательство продюсеров, актеров и любимого ученика, променявшего искусство на мейнстрим и студийное довольствие; называет современное корейское кино фальшивым, а свое —чистым искусством, идущим от сердца; и тянет жалобную песню из «Весны, лета..» В зале после каннской премьеры наблюдалась настоящая истерика: седого и лохматого Кима взяли в кольцо и пытались качать, а он ревел, как дитя. В соседним со мной кресле сначала смеялся, а потом и сам прослезился Кустурица.

Но все изыски и аскетизм корейца не идут ни в какое сравнение с авангардизмом тайца Апичатпона Вирасетакуна, который сделался у нас трендом уже в силу труднопроизносимого имени, выучить которое считается особой доблестью. Не именем единым Апичатпон добился каннского золота, включая «Ветвь», за фильм «Дядюшка Бунми, который помнит свои предыдущие жизни» (2010), первого места в рейтинге «нулевых», обретя статус культовой персоны и «главного режиссера современности». В его лентах вместо насилия —поэзия; вместо повествовательной структуры —сновидения, миражи и эфемерная взвесь экзотических знаков. Теперь именно этот «экспресс», который выглядит чем угодно, но только не кино, по мнению многих, идет в будущее. Никакие внятные объяснения в случае Вирасетакуна попросту невозможны, как невозможно точно и внятно обосновать, как в действительности правильно звучит его имя (для простоты таец первое время представлялся просто «Джо»). Вирасетакун довершил дело Феллини: если тот в своих «Восьми с половиной» (1963) впервые внаглую смонтировал сны героя и его реальность, то каннский фаворит стер границу между реальностью и воображением вчистую. Смотреть его очень медленное, этнографически окрашенное, красивое и вроде многозначительное кино, подпадающее под пошлый термин «магический реализм» —так же модно, как, например, слушать группу Parov Stelar. Модно именно благодаря расплывчатости авторского месседжа, недоступности использованных в нем культурных кодов.

Дата: 02 августа 2012