Я СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ, МОСКВА

Я СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ, МОСКВА

Я скучаю по тебе, Москва,
По твоим через центр улочкам,
Там найдутся всегда места,
Где отведаешь кофе с булочкой.
Где напоят меня вином
И обкурят кальянами дымными,
Чтобы все мне казалось сном –
Сном прекрасным с картинами дивными.

Я скучаю по тебе, Москва,
По твоей тишине ночью звездною,
Когда рядом со мной жена
Прилегла мне на руку, сонная.
А в другой у меня руке
Огонек сигареты мечется
И от шторы в открытом окне
На стене чьи-то тени мерещатся.

Я скучаю по тебе, Москва,
Ты ведь тоже по мне соскучилась.
Слышу я друзей голоса
На твоих сумасшедших улицах.
В переулочках шепот любви,
На аллеях прохлада зеленая…
Если ранил тебя – прости,
Не заметил, что ты утомленная…
***
Я скучаю по тебе, Москва… Скучаю так, как можно скучать лишь по Любимой Женщине, отношения с которой (прости за тавтологию) так и не смогли наскучить. Когда каждое лицо напоминает Ее. Так и в тебе есть что-то от тех городов, откуда многие тянулись в столицу, гоняясь за своей, только им известной мечтой, свято веря, что только в Москве их ждет успех – успех, достойный их таланта. Не каждому ты была рада, и многие уходили от тебя, кляня за стервозность, за то, что ты не жалеешь и не плачешь. Не жалей и не плачь! Они не достойны тебя, потому что хотели только брать, ничего не давая взамен, забыв о взаимности. Они не любили тебя, желая лишь использовать так, как используют шлюху, наспех срывая с тебя одежду, брызгая жадными слюнями, пытались отиметь, не думая о доставляемой боли, ждущей ласки и такта. Обиженная ты отворачивалась от них и прогоняла прочь.
Я влюбился в тебя с первого взгляда, увидев тебя в фартуке Павелецкого вокзала, и понял – это навсегда… Восхищенный твоей красотой я по-юношески наивно флиртовал с тобой, с дрожью касаясь пальцев твоих улиц. Ты, улыбаясь, позволяла, и тогда я жадно целовал твое тело, воспетое поэтами и художниками, пересказанное писателями, одетое лучшими зодчими того времени, сватанное царями и председателями КПСС. Но я знал – ты моя. Только меня ты обнимала своими спальными районами, в порыве страсти вешала мне на шею свои бульвары, от твоих скверов кружилась голова, от кружевного белья центральных улиц бросало в жар…
Ты же не забудешь наши бессонные ночи, напетые звездами под соло луны, ласку желтых листьев сентябрьских аллей, шепот старых домов, ворчащих на дворников в рассветный час. Ты же помнишь, как мы мерзли зимой, изнывали от жажды летом, плакали от тоски осенью и с новой надеждой встречали весну. Помнишь?! Помнишь… Я знаю. Ведь это ты накрывала меня зеленым одеялом своих парков, чтобы успокоить от безумной гонки по твоим венам в поисках отгадки окружившей иллюзии вечного миража самого живого города на свете, немного уставшего от бесконечной суеты, но уже не представляющего себя вне ее, потому что ты – всегда моложе нас, хотя и скрываешь много мудрости, а молодость всегда хочет всего и сразу, и ты получаешь это – искренне и безвозмездно, лишь бы ты радовалась и была счастлива.
Это была страсть, которая возможна только между несмышленым гимназистом и его пусть и старшей, но от того не менее привлекательной, а даже – более притягательной преподавательницей.
Не все было ровно в наших отношениях, да и разве когда бывает все ровно в отношениях влюбленных? Бывало: я исходил ревностью, когда видел, как ты подпускаешь к себе лишь из меркантильных соображений. Тогда мы сорились и я бродил по твоим холодным улицам, не находя утешения, мокрый от того, что ты плачешь и от твоих слез невозможно укрыться. Ни один твой уголок не подпускал меня к себе, держа обиду за мою инфантильность, и я в поисках прощения бросал к твоим ногам свою гордость, оставаясь рядом, словно бездомный пес у чужого двора. И тогда я шел во все тяжкие, лишь бы твои объятия снова стали нежными, и ты позволила быть нам вместе.
Я не мог от тебя уйти. Гуляя где-то на стороне, все равно всегда возвращался к тебе. Пытаясь отдохнуть от тебя, через неделю начинал тосковать. Меня не радовали ни сексуальность Скандинавии, ни польская красота, ни пышнотелая южная открытость, если я не мог вернуться к тебе. Я и сейчас вижу тебя в вечернем платье модных ресторанов и бутиков, подкрашенную неонами. И только ханжа назовет тебя вульгарной, не видя за огнями рекламных щитов утонченность твоей тихой души, где мечтали найти свой последний приют многие классики и современники. Они любили тебя, и ты о них не забыла, вписав их имена в названия и площадей, бульваров, скверов и станций метрополитена. Ты их помнила и давала возможность раскрыть себя, когда они были с тобой, на любовь, отвечая любовью, и они, растворяясь в тебе, шептали, кричали, просто говорили со слезами на глазах, стоя на одном из тысяч перекрестков: «Моя… Моя Москва…»
Эх, Москва, Москва… Родная… Милая… Знакомая и непонятная, лихая и тихая… Впишешь ли ты мое имя в свои булыжные мостовые – кто знает? Но для меня это ничего не меняет, в общем-то, даже все равно – ты сама знаешь, как лучше, и я тебе доверяю. Доверяю и сейчас, находясь вдалеке от тебя, также как доверился когда-то, увидев впервые.
Я намеренно не выделяю названий любимых мест. Это все равно, что говорить жене: «Вот это я у тебя люблю, а вот это не очень…» Нет, я люблю тебя всю, а когда по-настоящему любишь – не скажешь за что. Просто будешь любить со всеми достоинствами и недостатками, которые со временем почему-то превращаются в самые притягательные достоинства. Хотя, конечно, у каждого есть свои излюбленные места, бугорки, ложбинки, ямочки, которые так и вызывают душевный трепет от прикосновения к ним. Ты знаешь это и умело подчеркиваешь, чуть приоткрывая декольте Садового Кольца, флиртуя со своими поклонниками, а мне лишь остается изнывать от ревности из-за того, что не мне сейчас подмигивают светофоры и я не могу ощутить твою булыжно-асфальтовую кожу, не могу запутаться в паутине твоего нижнего белья, спустившись в подземку, не могу просто смотреть на тебя и любоваться, грустить и радоваться, мечтать, подставляя лицо ветру, о том, что это твое дыхание носит мысли по кругу, неизменно возвращаясь к тебе…

Дата: 29 мая 2010